Русские революционеры-демократы 50—60-х гг. XIX в.

Материал из Юнциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Радикальное движение в среде русской интеллигенции сложилось в предреформенную эпоху. Провозвестником его стала редакция журнала «Современник» во главе с Н. Г. Чернышевским и Н. А. Добролюбовым. На первых этапах подготовки крестьянской реформы эти деятели, так же как и представители других, более умеренных органов печати — западнически-либерального «Русского вестника», славянофильской «Русской беседы», выступали за тесное взаимодействие всех общественных сил, за совместную поддержку реформаторских намерений правительства. Но по мере того как прояснялся характер готовившейся крестьянской реформы, общественное движение теряло свое единство. Если либералы, критикуя власть по частным вопросам, в целом продолжали поддерживать ее, то публицисты «Современника» — Н. Г. Чернышевский и Н. А. Добролюбов — все резче обличали и правительство, и либералов, обвиняя их в стремлении решать все вопросы за крестьянский счет. Они, продолжив традиции В. Г. Белинского и А. И. Герцена, также придерживались теории утопического социализма, возлагая надежды на крестьянскую общину как на зародыш социализма. Особую позицию занял позднее Герцен, эмигрировавший в 1847 г. В своих заграничных изданиях, которые пользовались огромной популярностью в России (особенно газета «Колокол», издавалась с 1857 г.), Герцен разоблачал устремления некоторых высших сановников, критиковал правительство за нерешительность, непоследовательность и т. п. Его критика звучала гораздо резче, чем осторожные намеки и замечания на страницах либеральных изданий. И все же Герцен был ближе именно к либералам, чем к «Современнику»: как и они, издатель «Колокола» продолжал надеяться на благополучный исход реформы (см. Александр II и реформы 60—70-х гг. XIX в.).

После отмены крепостного права раскол в общественном движении стал глубже. Правда, реформа вызвала разочарование и в либеральной среде, однако в целом либералы ограничивались осторожной критикой, избегая серьезных конфликтов с властью. Значительную часть образованного общества захватили радикальные, революционные настроения. В известной степени это было вызвано серьезными изменениями в социальном составе общества: оно быстро теряло свой сословно-дворянский характер. Реформы в области просвещения открыли выходцам из всех сословий путь к высшему образованию. Дети крестьян, мещан, духовенства, оскуделого дворянства теряли социальные связи со своей средой, превращаясь в стенах высших учебных заведений в интеллигентов-разночинцев, стоящих вне сословий. В то же время, решительно расставаясь с прошлым, интеллигенты новой формации теряли всякое уважение к устоям, традициям. Более того, они воспринимали их как нечто враждебное — ведь большинству разночинцев приходилось прорываться «в люди» с боем, преодолевая множество препятствий. Ощущение органичности, постепенности исторического развития было редкостью в этой среде, зато революционные идеи прививались здесь с удивительной легкостью. Стремление изменить «проклятую русскую жизнь» как можно скорее было присуще многим интеллигентам-разночинцам, которые к тому же искренне верили в то, что это им по силам. Именно разночинная интеллигенция стала основной базой революционного движения в пореформенной России.

Реформа 1861 г. не удовлетворила радикально настроенную общественность. Ее кумиром и вдохновителем стал революционер-демократ Чернышевский. Очевидно, он был главным организатором «прокламационной кампании» 1861 г. Прокламации и воззвания, распространявшиеся в Санкт-Петербурге, Москве и других городах, подвергли крестьянскую реформу резкой критике. В них содержались требования более решительных и последовательных преобразований, подкрепленные угрозой народного восстания. В ответ власть в 1861—1862 гг. произвела ряд арестов. Многие деятели революционного движения, в том числе и сам Чернышевский, были осуждены на каторжные работы.

Однако остановить развитие революционного движения власть оказалась не в силах. В 1862 г. в Санкт-Петербурге возникла нелегальная организация «Земля и воля» во главе с братьями Н. А. и А. А. Серно-Соловьевичами, А. А. Слепцовым и Н. И. Утиным. Она попыталась сплотить революционное движение в масштабе всей страны. «Земля и воля» создала комитеты в Москве, Казани, Нижнем Новгороде; установила связи с Герценом, изменившим после крестьянской реформы свою умеренно-либеральную позицию на радикальную. В 1863 г. «Земля и воля» попыталась поддержать антирусское восстание в Царстве Польском. Однако в целом эта организация оказалась недееспособной. «Землю и волю» раздирали идейные разногласия ее членов, которым так и не удалось выработать ясную программу действий и создать четкую организационную структуру. В 1864 г. «Земля и воля» самораспустилась, так и не сумев проявить себя достаточно ярко в революционной борьбе.

На протяжении 1860-х гг. радикально настроенная интеллигенция несколько раз пыталась создать сильную подпольную организацию. Но ни кружку Н. А. Ишутина, член которого Д. В. Каракозов в 1866 г. стрелял в Александра II, ни «Народной расправе» под руководством С. Г. Нечаева так и не суждено было сыграть значительную роль в общественной жизни России. Одной из главных причин внутренней раздробленности, аморфности революционного движения было отсутствие у руководителей убедительной программы, способной вдохновить на последовательную организованную революционную борьбу широкие массы. Для разночинной интеллигенции 50—60-е гг. прошли под знаком нигилизма. Нигилизм, наиболее ярким и талантливым представителем которого был публицист журнала «Русское слово» Д. И. Писарев, ставил перед своими последователями прежде всего задачу личного освобождения — от семейных и бытовых предрассудков, от слепого поклонения авторитетам, от груза вековых традиций во всех сферах жизни. От нигилиста требовалось постоянно развивать интеллект, оттачивая его на изучении естественных наук, стремиться к свободной, разумной, приносящей практическую пользу деятельности, устраивать свою жизнь, жизнь близких людей на разумных, взаимовыгодных основаниях. Это течение общественной мысли сыграло важную роль в формировании интеллигента-разночинца, со всеми характерными особенностями его духовного облика, образа действий, манеры поведения. В литературе образ разночинца-интеллигента дали И. С. Тургенев в романе «Накануне» и Чернышевский в «Что делать?». Сколько-нибудь цельное революционное движение на подобной идейной основе возникнуть не могло. Однако нигилизм стал своеобразной школой для многих деятелей последующей эпохи (см. «Народничество»).