Капитализм в России

Материал из Юнциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

«Капитализм» — термин, введенный в оборот английской классической политэкономией XVIII в. В настоящее время под ним принято понимать форму организации общества, характеризующуюся высоким уровнем развития средств производства, при помощи которых трудятся люди, не являющиеся их собственниками, а также систему производства, имеющую в своей основе частное предпринимательство и свободу рынка. Марксизм дополнил это толкование введением понятия прибыли, получаемой путем эксплуатации работников владельцами средств производства. Согласно марксистским представлениям, капитализм — это общественно-экономическая формация, которая, придя на смену феодализму, является последним в истории человечества антагонистическим обществом.

О времени возникновения капитализма в России нет единой устоявшейся точки зрения. В 1930—1980-е гг. в отечественной историографии имела широкое хождение теория раннего развития капитализма, относящая его зарождение к началу XVII в. Этому мнению противостояли историки, считающие временем складывания в рамках феодального уклада новых, капиталистических отношений конец XVIII в. (см. Буржуазия). И наконец, ряд западных ученых утверждают, что капитализма в России вообще не было, а следует говорить лишь об интенсивном процессе индустриализации, инициированном во второй половине XIX в. государством и шедшем под его непосредственной опекой. Однако последняя точка зрения в настоящее время разделяется лишь небольшим числом историков.

Сторонники раннего развития капитализма полагают, что к его предпосылкам, сформировавшимся в XVII в., относятся сравнительно широкое развитие товарных отношений и начало складывания единого российского рынка, появление в ряде сельских промыслов мастерских, а главное — зарождение крупного промышленного производства в виде мануфактуры — предприятия, основанного на разделении труда и ручной ремесленной технике. Противники этого взгляда возражают, что единый российский рынок стал складываться значительно позже, о чем свидетельствует осуществленная лишь в 1754 г. отмена внутренних таможен; укрепление феодального уклада и рост крепостнических отношений шли вплоть до конца XVIII в. по восходящей линии, а возникновение и рост числа мануфактур в России не является свидетельством капиталистического развития. В отличие от западноевропейских стран, которые знали лишь капиталистическую мануфактуру, в России были заведения, обслуживавшиеся как вольнонаемным, так и принудительным трудом (иногда на одном предприятии могли использоваться оба вида труда), т. е. носившие ярко выраженный крепостнический характер. Кроме того, подавляющее число мануфактур в XVIII — первой половине XIX в. возникло при активном содействии государства в тех отраслях промышленности, в которых экономические условия для их появления еще не созрели, а была лишь острая государственная необходимость, связанная с развитием армии и флота (металлургия, оружейное дело, суконные, парусно-полотняные предприятия и т. п.). Крепостнический характер мануфактуры даже в XVIII в. не ослабевал, в 1721 г. купцам было разрешено покупать крепостных крестьян для работы на предприятиях (так называемые посессионные крестьяне), в 1730—1740-е гг. появился ряд указов, которыми вольнонаемные рабочие прикреплялись к тем предприятиям, где они работали, увеличивалась приписка к фабрикам государственных крестьян (см. Петр I и реформы первой четверти XVIII в.). В результате подобных мероприятий в ряде отраслей (например, горнозаводской промышленности Урала) крепостной характер мануфактуры сохранился вплоть до 1861 г.

Зарождение классической капиталистической мануфактуры, ориентированной не на удовлетворение нужд государства, а на широкий потребительский рынок и основанной не на методах принуждения, а на принципах добровольной продажи рабочей силы, большинство современных исследователей относят к последней трети XVIII в. В этот период стало широко развиваться мелкотоварное крестьянское производство. Наиболее удачливым крестьянам удавалось не только основывать мастерские, но и расширять производство — сначала за счет привлечения труда других работников, изготовлявших полуфабрикаты для хозяина в своих избах (так называемая рассеянная мануфактура), а затем и путем устройства промышленных предприятий, основанных на ручном труде. Таким образом мелкотоварное производство постепенно перерастало в капиталистическую мануфактуру. В конце XVIII в. увеличилось число промысловых сел (особенно в центральных губерниях — Московской, Владимирской, Нижегородской и др.), где заметными фигурами становились разбогатевшие крестьяне-предприниматели, ставшие основателями многих известных капиталистических династий.

Качественному скачку в текстильной отрасли в России способствовал промышленный переворот — принципиальный сдвиг в развитии производительных сил, заключающийся в переходе от мануфактуры к фабричному машинному производству. Социальная сторона промышленного переворота — формирование промышленной буржуазии и промышленного пролетариата. Начало этого процесса историки относят к 30—40-м гг., а его завершение — к 80—90-м гг. XIX в. Одним из первых в начале 40-х гг. модернизировал производство московский купец-фабрикант, выходец из крестьян С. В. Морозов. С помощью официального представителя английских машиностроительных заводов Л. Кнопа он оборудовал свою Никольскую мануфактуру самой передовой техникой. Финансовый успех этого предприятия был настолько велик, что его примеру последовали все наиболее известные фабриканты-текстильщики Центрального промышленного района. Вместе с тем техническая модернизация других отраслей промышленности России (например, металлургического производства) запаздывала и не протекала в дореформенный период столь успешно.

1861 год стал поворотной вехой в истории российского капитализма. Освобождение крепостных крестьян сняло одно из главных препятствий на пути экономического развития и создало свободный рынок рабочей силы, без которого было невозможно полноценное функционирование промышленности. Однако в сельском хозяйстве и после реформы сохранились крепостнические пережитки, тормозившие установление здесь капиталистических отношений (см. Александр II и реформы 60—70-х гг. XIX в.). Помещики не только сохранили земли, обрабатывавшиеся прежде крепостными, но и увеличили их за счет крестьянских земель («отрезки»). Крестьяне страдали от малоземелья, несли выкупные платежи за полученную землю, платили высокие государственные налоги. Производительность сельского труда как в помещичьих, так и в крестьянских хозяйствах оставалась крайне низкой, уровень агротехники — примитивным. Даже реформы начала XX в., связываемые с именем П. А. Столыпина и нацеленные на создание эффективного фермерского уклада, так и не смогли снять остроту аграрного вопроса (см. Столыпинская аграрная реформа). В конечном счете неразвитость капиталистических отношений в сельском хозяйстве была основной причиной социальных потрясений, с которыми Россия столкнулась в XX в.

Иначе обстояло дело в промышленном производстве, где 1861 год стал началом принципиально нового этапа. Если раньше капиталистические принципы утверждались преимущественно в легкой, главным образом текстильной, промышленности, то теперь стала быстро развиваться тяжелая индустрия. Царское правительство, обратившись к опыту высокоразвитых европейских держав, взяло решительный курс на форсированную индустриализацию страны. Эта задача требовала привлечения свободных капиталов, но ими Россия не располагала. Вследствие этого правительство было вынуждено пойти на две кардинальные меры, наложившие своеобразный отпечаток на развитие российского капитализма, — государственную поддержку отечественной индустрии (льготные кредиты «своим» производителям, «защитительные» таможенные тарифы и вообще весь комплекс мер протекционистской политики) и широкое привлечение иностранного капитала, которое, в свою очередь, невозможно без правительственных гарантий. Важнейшим инструментом экономической политики стал учрежденный в 1860 г. Государственный банк, крупнейший коммерческий банк страны, а с введением золотой валюты (1896—1897) — центр денежной эмиссии в России. Вслед за государственным стали основываться многочисленные коммерческие и земельные банки, так что менее чем за 15 лет сложилась капиталистическая кредитная система России, обслуживавшая нужды индустриализации страны.

Первым решительным шагом правительства стало создание современной инфраструктуры, в частности развитие путей сообщения, поэтому 60—70-е гг. XIX в. вошли в историю России как время «железнодорожной горячки». Чтобы заинтересовать предпринимателей, государство предоставляло им концессии, т. е. право на железнодорожное строительство на самых льготных условиях. Концессионерам гарантировался определенный доход на вложенный капитал, и, даже если дорога оказывалась убыточной (или давала лишь небольшую прибыль), владельцы облигаций все равно получали твердый доход за счет казны. В результате дельцы, занятые в области железнодорожного строительства, стали одним из самых привилегированных слоев русской буржуазии. Страна, особенно ее европейская часть, покрылась сетью железных дорог, а их строительство и эксплуатация превратились в важнейший стимул развития таких отраслей тяжелой индустрии, как металлургия, машиностроение, угольная промышленность, поставлявшие рельсы, вагоны, паровозы, топливо.

Последовавшие за «железнодорожной горячкой» десятилетия, особенно 80—90-е гг. XIX в., стали временем складывания мощной сырьевой базы, активного развития новых отраслей крупной промышленности, формирования новых высокоразвитых экономических районов. Донецкий район превратился в бурно развивающийся центр выплавки чугуна и добычи каменного угля, Криворожский бассейн — железной руды, в Баку выросли крупнейшие нефтяные промыслы, в Санкт-Петербурге и Прибалтике получило распространение машиностроение. Однако экстенсивное экономическое развитие было чревато непредвиденными последствиями, и в конце 90-х гг. Россию постиг сильнейший экономический кризис, растянувшийся на целое десятилетие и усложненный кризисом политическим (неудачная русско-японская война, забастовочное движение начала XX в., революция 1905—1901 гг.). Лишь в 1908 г. он сменился депрессией. Первые признаки оживления совпали с урожайными годами (1909, 1911, 1913), с большим городским строительством, начинающими сказываться последствиями столыпинской аграрной реформы, а также с развитием отечественной промышленности в связи с подготовкой к первой мировой войне. Экономический подъем, обещавший по своим показателям превысить экономический рост России в конце XIX в., был прерван начавшимися военными действиями и Октябрьской революцией 1917 г.

Сложившаяся к началу XX в. в России система капиталистических отношений так и не успела стать сбалансированной по отраслям и регионам структурой. Более развитые индустриальные районы (центр европейской части России, Баку, Донбасс — Кривой Рог, Польша и др.) сочетались с отсталыми окраинами (Средняя Азия, Сибирь, Белоруссия и др.). В сельском хозяйстве капиталистические отношения до конца не утвердились. В обрабатывающей промышленности ведущей отраслью по размерам производства и техническому уровню оставалась хлопчатобумажная. Тяжелая промышленность, развившаяся в пореформенный период под покровительством государства и демонстрировавшая высокие темпы роста, так и не смогла стать конкурентоспособной западной. Особенностью развития российской промышленности была высокая степень концентрации производства, которая свидетельствовала о ее низком техническом уровне, компенсировавшемся привлечением массы дешевой рабочей силы. Капиталистическая индустриализация к 1917 г. в стране не была завершена.