ЗВУК МУЗЫКАЛЬНЫЙ

Материал из Юнциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Вслушаемся в музыку: сколько в ней самых разных звучаний — искрящихся или бархатистых, звонких, хрустально-прозрачных или приглушенных. Одни звуки сверкают, подобно молнии, другие — словно заключают в себе загадочный лунный свет, третьи — являются как бы олицетворением тьмы. В оркестре мы услышим и резкие взвизги флейты-пикколо, и бормотания фагота, всхлипывания, журчания, кряхтения и таинственные перешептывания, легкую хрипотцу и придыхания. Электроника добавила всевозможные хрусты, шелесты. Магический, завораживающий мир звуков!

Есть в музыкальном звуке и другое. Его красота притягивает к себе, вызывает желание подпеть ему. Эта выразительная возможность звучания оказывается самой важной для музыки. Томительная, напряженная скорбь, проникновенная нежность, светлая безмятежность, возвышенное состояние духа и безыскусная радость — бесчисленные оттенки настроений выявляются не только в совокупности музыкальных средств, но и в самой звуковой палитре.

В разных странах певческие голоса и инструменты имеют свои, только им свойственные особенности звучания. В странах Ближнего и Среднего Востока они звучат терпко, «знойно», остро и напряженно по тембру. Бельканто — стиль пения, сложившийся в Италии XVII в., — характеризуется напевным, полетным звуком, безукоризненно ровным и отточен-но филированным. Музыка американских негров допускает большую хриплость певческих и инструментальных тембров. А насколько рок-музыка отлична по звучанию от классической! Созерцательность, духовная сосредоточенность, внутренняя дисциплинированность чувства — черты, свойственные классической музыке, — уступили здесь место полной раскованности, усиливающейся в неистовстве электронных тембров, в немыслимых голосовых переходах, с использованием фальцетных красок, в обилии скользящих высотных изменений. В каждом историческом и национальном стиле звучания выявляется свое особое жизнеощущение.

У музыкального звука есть не только смысловая — красочно-изобразительная и выразительная — сторона, но и сторона материальная. Мы различаем в звуке высоту, громкость, длительность, тембр. От звуков окружающего мира и человеческой речи музыкальный звук отличается рядом особенностей. Главная из них: музыкальный звук длит свою высоту, а не скользит, как в речи. Высота звука тесно связана с напряжением голосовых связок, а оно в свою очередь — с эмоциональным. Когда человек говорит о чем-то безразличном, то и звуки его голоса отрывисты, коротки, глухи. Но вот он взволнован, ему хочется выделить важную для него мысль, и звуки речи удлиняются, в некоторых моментах даже напоминая певческие. Музыка подхватила эту связь звука и чувства и сделала ее своей основой. Она развила собственную систему звуковысотных — ладовых и гармонических — тяготений. Так родилась музыкальная интонация — главное выразительное средство музыки (см. Интонация музыкальная).

Различаемые качества звука опираются на физические особенности. Если бы мы вдруг превратились в акустический прибор для анализа звука, то обнаружили бы удивительные перемены. То, что раньше воспринималось как высота, с физической точки зрения оказывается частотой колебаний источника звука и воздуха. Например, звук «ля» первой октавы, по которому настраиваются инструменты, вызывается вибрацией со скоростью 440 колебаний в секунду. Шум — смесь частот. Смесь высоких частот похожа на согласный звук «с», более низких — на «ш», совсем низких — на рев реактивных двигателей.

Громкости соответствует размах (амплитуда) колебаний, воспринимаемой длительности — длительность физическая. А тембр? В XIX в. считалось, что он зависит от состава и интенсивности призвуков (обертонов). Они образуются оттого, что источник звука (например, струна или связки) колеблется не только целиком, но и частями. Если частоты основного и дополнительного колебаний складываются в пропорцию 1:2:3:4:5 и т. д., их называют гармоническими, если отклоняются от кратных отношений — то негармоническими составляющими. Первые проясняют основной тон, вторые — вуалируют (как в звуке колокола). Известны были в прошлом веке и форманты — области усиления, свойственные не одному звуку, а инструменту в целом. В речи и пении форманты определяют различия гласных звуков. Например, при звуке «и» усилены верхние частоты, а в звуке же «о» или «у» форманты расположены гораздо ниже.

В человеческом голосе есть еще одна удивительная форманта, сообщающая ему полетность, способность пробиваться сквозь толщу оркестрового звучания. Как это достигается? Природа изобрела здесь хитрый механизм. В отличие от обычных эта верхняя певческая форманта представляет высокий свист (примерно фа диез четвертой октавы), пульсирующий с частотой основного тона. Сколько раз раскрываются связки, столько «порций» свиста. Если воспроизвести отдельно лишь один этот свист, то мы ясно услышим в нем и основной звук. Таким способом верхняя певческая форманта, располагаясь в зоне наивысшей чувствительности слуха и неся информацию об основной высоте, увеличивает проникающую способность звука и придает тембру блистательную яркость. Имеют музыкальные звуки и шумовые призвуки. У флейты они напоминают звук «с», у саксофона — что-то вроде «ф» или «х».

Электронная и электронно-вычислительная техника XX в. произвела переворот в музыкальной акустике (так называется наука, изучающая звуковую сторону музыки). Она показала решающую роль динамических процессов в звуке. Важен не столько спектр (состав звука), сколько его изменения во времени. Спектры тромбона, виолончели, человеческого голоса могут быть близки, но мы никогда не спутаем эти тембры именно из-за различий во внутренней динамике звука. В важности временного фактора вы можете убедиться сами: пустите пленку с записью фортепьяно в обратном направлении, и оно зазвучит как баян в руках неумелого баяниста. Динамика быстрых изменений высоты и громкости меняет тембровую окраску. Например, очень быстрые, незаметные для сознания восходящие подъемы высоты придают звуку светлый, улыбающийся характер, а нисходящие — печалят тембр.

Открытый техникой XX в. мир музыкального звука оказался столь огромным, что его исследованиями теперь занимаются в разных странах многие научные коллективы.