Дворцовые перевороты

Материал из Юнциклопедии
Перейти к: навигация, поиск

Так в истории России называют события, преимущественно в XVIII в. сопровождавшие смену верховных правителей страны. Еще в дореволюционной историографии появилось понятие «эпоха дворцовых переворотов», подразумевавшее время от смерти Петра I в 1725 г. до восшествия на престол Екатерины II в 1762 г. Некоторые историки включают в это понятие и убийство Павла I в 1801 г. и даже восстание декабристов в 1825 г. На деле же первые перевороты произошли уже в конце XVII в. Тогда, в условиях кризиса русского традиционного общества и отсутствия законов о престолонаследии, после смерти царя Федора Алексеевича (см. Россия при первых Романовых, Династия Романовых) в 1682 г., сторонники и родственники царицы Натальи Кирилловны Нарышкиной добились избрания на престол младшего из братьев-царевичей — Петра, минуя старшего Ивана. По существу, это и был первый дворцовый переворот, совершенный мирным путем. Но уже две недели спустя Москву потряс стрелецкий бунт, спровоцированный родственниками царевича Ивана — Милославскими. После кровавых расправ царями были провозглашены и Иван, и Петр, а реальная власть оказалась в руках их старшей сестры — Софьи. Показательно, что на сей раз для достижения своих целей заговорщики использовали военную силу — стрельцов, являвшихся полицейской опорой власти. Однако Софья могла править лишь до тех пор, пока ее братья оставались детьми, и она это хорошо понимала. По некоторым данным, царевна готовила новый переворот, собираясь провозгласить себя самодержавной царицей. Но Петр опередил ее. В 1689 г., воспользовавшись слухом о походе стрельцов на Преображенское, царь бежал в Троице-Сергиев монастырь и вскоре собрал там значительные силы. Основу их составляли его потешные полки, позднее ставшие ядром регулярной армии, ее гвардией, игравшей важную роль почти во всех последующих дворцовых переворотах. Открытое противостояние сестры и брата закончилось арестом Софьи и ее ссылкой в монастырь. Началось единоличное правление Петра.

Петр Великий умер, не оставив наследника и, таким образом, не успев реализовать свой указ 1722 г., по которому царь имел право сам назначить себе преемника. Среди тех, кто мог в это время претендовать на трон, были внук Петра I — малолетний царевич Петр Алексеевич, императрица Екатерина Алексеевна и цесаревны Анна и Елизавета. Считается, что сперва Петр I собирался оставить престол Анне, но затем передумал и поэтому короновал (впервые в русской истории) свою жену Екатерину. Однако незадолго до смерти царя отношения супругов резко ухудшились.

У каждого из претендентов были свои сторонники. Проворнее всех оказался поддерживавший Екатерину А. Д. Меншиков (см. Фаворитизм). Настроив соответствующим образом гвардейские полки, он с их помощью добился провозглашения Екатерины самодержавной императрицей. Это не был в чистом виде дворцовый переворот, поскольку речь шла не о смене власти, а о выборе среди претендентов на трон, но сам способ решения вопроса предвосхитил грядущие события. Впрочем, в следующем перевороте гвардия не участвовала, а его жертвой стал сам Меншиков. Произошло это уже в 1728 г., в правление Петра И. Сосредоточивший в своих руках всю власть и полностью контролировавший молодого царя временщик неожиданно заболел, и, пока он болел, его политическим противникам князьям Долгоруким и А. И. Остерману удалось приобрести влияние на царя и добиться от него указа сперва об отставке, а затем и о ссылке Меншикова в Сибирь. Это и был новый дворцовый переворот, ибо в результате власть в стране перешла к иной политической силе.

Но и могущество Долгоруких оказалось недолговечным. После неожиданной смерти Петра II в январе 1730 г. в условиях династического кризиса члены Верховного тайного совета предприняли попытку ограничения в России самодержавия и заставили избранную ими на трон Анну Ивановну подписать «кондиции». Поскольку свои планы верховники хранили в тайне, вся их затея носила характер настоящего заговора, и, если бы их замысел удался, это означало бы изменение политического строя России. Но этого не случилось, а решающую роль вновь сыграли гвардейские офицеры, которых сторонники самодержавия сумели вовремя ввести во дворец. В нужный момент они столь решительно заявили о своей приверженности традиционным формам правления, что всем остальным ничего не оставалось, как только к ним присоединиться.

Следующие десять лет страной правила Анна Ивановна, а когда в 1740 г. она умерла, регентом при малолетнем Иване Антоновиче стал герцог Э. И. Бирон (см. Бироновщина). Не пользовавшийся популярностью и не имеющий поддержки ни в одном слое общества, герцог вел себя заносчиво, вызывающе и вскоре поссорился даже с родителями младенца-императора, которых грозился выслать за границу. Между тем перспектива дожидаться совершеннолетия Ивана Антоновича под властью Бирона никого не привлекала, и менее всего гвардейцев, кумиром которых была дочь Петра I цесаревна Елизавета Петровна. Этими настроениями воспользовался фельдмаршал Б. К. Миних, для которого Бирон был препятствием к вершинам власти. В ночь на 9 ноября 1740 г. предводительствуемый им отряд из 80 гвардейцев ворвался в Летний дворец, арестовал спрятавшегося от них под кровать Бирона. Вероятно, многие из участников переворота думали, что теперь императрицей станет Елизавета, но это не входило в планы Миниха и правительницей была объявлена мать Ивана Антоновича — Анна Леопольдовна.

Ликование, охватившее петербургских жителей по поводу свержения Бирона, вскоре сменилось унынием: Анна Леопольдовна была женщиной доброй, но ленивой и совершенно неспособной управлять государством. Между тем у всех на устах было по-прежнему имя Елизаветы. Для гвардейцев и жителей Петербурга она была прежде всего дочерью Петра Великого, чье царствование вспоминали как время славных боевых побед, грандиозных преобразований и вместе с тем порядка и дисциплины. Люди из окружения Анны Леопольдовны видели в Елизавете угрозу и требовали от правительницы удалить опасную конкурентку из Петербурга, выдав замуж за какого-нибудь мелкого немецкого принца, или попросту отправить в монастырь. Такая опасность, в свою очередь, и Елизавету подталкивала к заговору. К заговору склоняло Елизавету и ее собственное окружение, в котором были и иностранцы, преследовавшие собственные интересы (см. Иностранцы в России). Так, врач цесаревны Лесток свел ее с французским послом маркизом Шетарди, рассчитывавшим в случае прихода Елизаветы к власти на отказе России от союза с Австрией и сближение с Францией. Изменения русской внешней политики добивался и посол Швеции Нолькен, надеявшийся добиться пересмотра условий Ништадтского мира 1721 г., закрепившего за Россией владения в Прибалтике (см. Русско-шведские войны в XVI—XIX вв.). Но Елизавета не собиралась отдавать Швеции земли, с таким трудом завоеванные ее отцом, да и в иностранцах она не слишком нуждалась. Напротив, именно обилие иностранцев при дворе было одним из факторов, раздражавших и гвардию, и петербургских жителей.

В ночь на 25 ноября 1741 г. Елизавета повела роту гренадер Преображенского полка к Зимнему дворцу. Солдаты на плечах внесли цесаревну во дворец, блокировали все входы и выходы из него, арестовали Анну Леопольдовну и ее семью и провозгласили цесаревну императрицей.

Елизавета Петровна заранее позаботилась о преемнике, уже в самом начале царствования объявив им своего племянника Петра Федоровича, сына сестры Анны. Привезенный в Россию в раннем юношеском возрасте, этот внук Петра Великого так и не сумел ни полюбить, ни хорошенько узнать страну, которой ему предстояло управлять. Его импульсивный характер, любовь ко всему прусскому и откровенное презрение к русским национальным обычаям, наряду с отсутствием задатков государственного деятеля, пугали русских вельмож, лишали их уверенности в завтрашнем дне — своем собственном и всей страны. Существует предположение, что сама Елизавета Петровна хотела лишить великого князя наследства, объявив своим преемником родившегося в 1754 г. у Петра и его жены Екатерины сына Павла. На этот случай у Екатерины, вовсе не желавшей из-за сумасбродного мужа лишиться власти, был разработан план переворота, который все же сделал бы Петра императором. Однако некоторые русские вельможи, в частности канцлер А. П. Бестужев-Рюмин, стали подумывать о том, чтобы вместо Петра возвести на престол его жену. Но Бестужев попал в опалу и был сослан, а Елизавета так и не решилась осуществить свои намерения. 25 декабря 1761 г., когда Елизавета умерла, Петр III стал императором.

Поведение Петра на троне оправдало самые худшие опасения придворных. По столице да и по всей стране поползли слухи о намерениях царя заменить православие протестантизмом, а русских гвардейцев — голштинцами. В обществе осуждали поспешное заключение мира с Пруссией, показное прусофильство императора и его планы начать войну с Данией. И едва ли не с первых дней его царствования вокруг него стал созревать заговор, во главе которого встала Екатерина. Супруги никогда не ладили, но теперь Петр открыто выказывал пренебрежение жене и сыну, появлялся везде в обществе своей фаворитки Е. Р. Воронцовой, и Екатерина понимала, что ей грозит тюрьма или высылка за границу. Она была не из тех, кто легко мирится с судьбой, а обстоятельства были таковы, что найти сторонников не составляло труда. Активными участниками заговора были популярные в гвардейской среде братья Орловы, воспитатель великого князя Павла Н. И. Панин и его племянница княгиня Е. Р. Дашкова, гетман Украины К. Г. Разумовский и другие.

В ночь на 28 июня 1762 г. А. Г. Орлов привез Екатерину из Петергофа в казармы Измайловского полка в Петербурге, где гвардейцы дружно принесли присягу новой самодержице. К 9 утра, сопровождаемая солдатами, Екатерина прибыла к Казанскому собору, куда вскоре подошли Семеновский, Преображенский и Конногвардейский полки. Сюда же привезли Павла. В присутствии вельмож тут состоялось торжественное провозглашение Екатерины императрицей, а ее сына наследником. Из собора она направилась в Зимний дворец, где присягу принесли члены Сената и Синода. Между тем Петр III утром 28 июня прибыл со свитой из Ораниенбаума в Петергоф и обнаружил исчезновение жены. Вскоре стало известно о случившемся в Петербурге. У императора еще были верные ему силы, и, прояви он решительность, возможно, ему удалось бы переломить ход событий. Но Петр колебался и лишь после долгих раздумий решил попытаться высадиться в Кронштадте. К этому времени, однако, там уже находился посланный Екатериной адмирал И. Л. Талызин, и императору пришлось вернуться в Петергоф, а затем ему не осталось ничего иного, как подписать свое отречение. Вскоре он был убит.

Так началось 34-летнее царствование Екатерины П. Не раз за это время, особенно в первые годы, предпринимались попытки новых переворотов (самой серьезной из них была попытка В. Я. Мировича в 1764 г. освободить из Шлиссельбургской крепости Ивана Антоновича), но все они провалились, и в 1796 г., когда Екатерина умерла, на российский престол взошел император Павел I. Многими чертами характера он напоминал отца: был также вспыльчив, импульсивен, непредсказуем, деспотичен. Как и 34 годами ранее, придворные, сановники и генералы не знали, что их ждет завтра: стремительный взлет или опала. Увлечение же царя военщиной, его стремление насадить в армии прусские порядки и палочную дисциплину вызывали резкое неприятие среди военных, причем на сей раз не только в гвардии, но и во всей армии. Так, например, антиправительственный кружок/состоявший из офицеров, существовал в Смоленске. Когда же недовольство царём-самодуром стало всеобщим, новый заговор против Павла созрел в Петербурге. Заговорщики заручились поддержкой великого князя Александра Павловича, по-видимому обещая ему, что не причинят Павлу физического вреда и лишь заставят подписать отречение от престола. В ночь на 11 марта 1801 г. группа офицеров ворвалась в покои императора в Михайловском замке. Насмерть перепуганного Павла они нашли спрятавшимся за ширмой. Завязался спор: от императора требовали отречения в пользу Александра, но он отказывался. И тогда заговорщики набросились на Павла. Один из них ударил его золотой табакеркой в висок, другой стал душить шарфом. Вскоре все было кончено.

Некоторые историки как попытку переворота склонны рассматривать и восстание на Сенатской площади 14 декабря 1825 г. Действительно, в нем также принимали участие солдаты и офицеры расквартированных в столице полков, в основном гвардейских. Однако главари восставших стремились не просто заменить одного самодержца на другого, но изменить политический строй России. И в этом принципиальная разница. Если бы задуманное декабристами осуществилось, то это было бы, конечно, результатом переворота, но не дворцового, а государственного. Впрочем, четкой границы между этими двумя понятиями нет. И если свержение Меншикова в 1728 г. было однозначно дворцовым переворотом, то события 1741, 1762 и 1801 гг. вполне можно считать переворотами государственными.

Долгое время считалось, что «эпоха дворцовых переворотов» в России XVIII в. была порождена указом Петра I 1722 г., предоставившим самодержцам право самим избирать себе наследника. Однако это неверно, ведь указ вообще стал первой попыткой законодательного регулирования порядка престолонаследия. Одна из причин дворцовых переворотов в том, что после смерти Петра II в царской семье не осталось прямых наследников по мужской линии и претендовать на трон с равным правом могли разные члены семьи. Но гораздо важнее, что перевороты были своеобразным проявлением общественного мнения и даже, более того, показателем зрелости русского общества, ставшей прямым следствием петровских реформ начала века. Так, в 1741 г. было широко распространено недовольство бездеятельностью правительства и «засильем иностранцев», в 1762 и 1801 гг. русские люди не захотели мириться с самодурами на троне. И хотя непосредственными исполнителями заговоров всякий раз выступали гвардейцы, они выражали настроения гораздо более широких слоев населения, ведь сведения о том, что происходило во дворце, широко распространялись по Петербургу через дворцовых служителей, часовых солдат и т. д. В самодержавной России, в отличие от стран с демократической политической системой, общественное мнение выражалось через дворцовые и государственные перевороты — столь своеобразным и даже уродливым образом. С этой точки зрения становится понятным, что не соответствует действительности широко распространенное мнение, будто гвардейцы действовали лишь в интересах кучки дворян. Более того, подсчитано, например, что подавляющее большинство гренадер, возведших на престол Елизавету Петровну, были выходцами из крестьян.