Детективная литература

Материал из Юнциклопедии
(перенаправлено с «ДЕТЕКТИВНАЯ ЛИТЕРАТУРА»)
Перейти к: навигация, поиск

О детективе много спорят. Еще больше его читают. Одна из тем спора — стоит ли его читать вообще. Если считают, что нет, тогда говорят: детектив — это не литература. Что же такое детектив?

Эдгар Аллан По.
Иллюстрация И. Ушакова к рассказу А. Конан Дойла «Собака Баскервилей».
Иллюстрация В. Скрылева к повести А. Г. Адамова «Стая».
Ж. Сименон в окружении актеров — исполнителей роли комиссара Мегрэ.

Уже название жанра (в переводе с англ. (detective  — «сыщик») говорит о многом. Во‑первых, название жанра совпадает с профессией его главного героя — детектива, т. е. сыщика, того, кто ведет расследование. Во‑вторых, эта профессия напоминает о том, что детективный жанр — один из вариантов широко распространенной (особенно в странах Запада) литературы о преступлении. В‑третьих, подразумевается и способ сюжетного построения, при котором тайна преступления так до конца и остается неразгаданной, держит читателя в напряжении.

Таинственное всегда возбуждало человеческий интерес, но профессиональное расследование преступления не могло стать сюжетом в литературе раньше, чем оно возникло как явление социальной действительности. Сравнительно недавно, в XVIII–XIX вв., в наиболее развитых буржуазных странах начинает формироваться полицейский аппарат, в том числе для пресечения и раскрытия преступлений. Одна из первых сыскных контор была создана при участии великого английского романиста Г. Филдинга, а спустя почти столетие Ч. Диккенс заинтересованно следил за первыми шагами впоследствии знаменитого Скотланд-Ярда.

Для писателя преступление — знак общественного неблагополучия, а процесс его раскрытия позволяет приподнять завесу тайны над самим механизмом социальных связей. Так в произведениях появляется элемент детективной интриги и вводится фигура сыщика, вначале как лицо эпизодическое у Э. Дж. Булвера‑Литтона, Ч. Диккенса, О. де Бальзака, Ф. М. Достоевского.

Литературный дебют сыщика еще не дает повода говорить о рождении детективного жанра. Преступление и его раскрытие — лишь один из сюжетных мотивов, который, даже становясь ведущим в «Преступлении и наказании» Ф. М. Достоевского, в «Тайне Эдвина Друда» (незавершен) Ч. Диккенса, не подчиняет интерес единственному вопросу — кто убил? Важнее этого узнать — что за человек становится преступником и что его на это толкает.

Родоначальником детективного жанра считается Э. А. По, перенесший основной акцент с личности преступника на личность того, кто преступление расследует. Так появляется первый знаменитый в литературе сыщик Дюпен, чьи необычайные аналитические способности дают автору возможность поставить философский вопрос о нереализованных силах человеческого ума.

Путь к детективу как к самостоятельному жанру лежит через выдвижение на первый план самой интриги расследования. Она обеспечивает успех произведения, а её достоинство определяется степенью хитроумности решения, эффектностью разгадки тайны преступления. Может быть, первый знак рождения детектива — в определении У. У. Коллинзом своих романов («Женщина в белом» и «Лунный камень») как сенсационных. Свой классический облик детектив как жанр примет в рассказах и повестях А. Конан Дойла, под чьим пером он становится «чисто аналитическим упражнением», которое, однако, «как таковое может быть совершенным произведением искусства в своих совершенно условных пределах».

Эти слова, сказанные еще одной известной в этом жанре английской писательницей — Д. Сэйерс, должны означать, что автор детектива сознает ограниченность своей жанровой формы и не собирается соперничать с Ч. Диккенсом или Ф. М. Достоевским. Его цель скромнее — заинтересовать, но на пути к этой цели он может достичь определенного совершенства. Залог успеха — сложность неожиданно разрешаемой логической задачи, а также оригинальность личности того, кто её разрешает. Вот почему имена наиболее известных героев, таких, как Шерлок Холмс у Конан Дойла, патер Браун у Г. К. Честертона, Мегрэ у Ж. Сименона, Э. Пуаро и мисс Марпл у А. Кристи, не уступят в известности именам их создателей.

Если о художественной литературе мы привыкли судить по богатству и мастерству слова, то в детективе этот критерий отпадает: «Стиль в детективе столь же неуместен, как в кроссворде». Так жестко формулирует одно из правил жанра Ван Дайн. Среди авторов многие это убеждение разделяют, хотя и не с такой легкостью: ведь ставится под сомнение литературное достоинство жанра.

В чем секрет популярности детектива? Ответы дают разные. Почти всегда говорят о той психологической разрядке, интеллектуальном отдыхе, который предоставляет такого рода чтение современному человеку. Другие подходят к детективу серьезнее, признают за ним право на нравственный урок, убеждающий читателя в неизменном торжестве добра над злом, которое не остается безнаказанным. Западные исследователи жанра также нередко говорят о нем как о продуктивной модели поведения современного человека, получающего возможность как бы ставить себя на место героя, проникаясь его уверенностью в своих силах, его способностью в одиночку отстоять справедливость. Именно в одиночку, не случайно в англоязычном детективе расследование по традиции ведется не полицейским, а частным сыщиком (иногда и вовсе не профессионалом), которому приходится вступать в борьбу с преступником, а иногда и с представителем власти, как это постоянно случается, скажем, в романах американского писателя Э. С. Гарднера. И даже по французской традиции литературы, где сыщик — представитель закона, он, подобно комиссару Мегрэ у Ж. Сименона, позволяет себе порой самостоятельно вершить правосудие.

Советский детектив, начиная с первых повестей А. Г. Адамова («Дело «пестрых», «Последний бизнес»), Ю. С. Семенова («Петровка, 38», «Огарева, 6») и вплоть до романов А. А. и Г. А. Вайнеров («Визит к минотавру», «Эра милосердия»), создавался с установкой на опровержение некоторых сложившихся жанровых канонов: не устраивала развлекательность классического детектива, предлагавшего «чисто аналитическое упражнение», еще более неприемлемой была романтизация жестокости.

Если преступление воспринимается не как повод для увлекательной игры, но как проблема социальная, если сыщик видится не условно-театральной фигурой, но личностью, то нарушаются игровые правила детектива, по которым он существовал как чисто условная форма. Советские писатели стремятся полностью вернуть ему если не утраченные, то значительно урезанные литературные права. Вероятно, возвращение детектива в большую литературу возможно в том качестве, в котором он некогда в ней появился, — на правах одного из сюжетных приемов. Как бы подтверждая эту мысль, детективное расследование все чаще встречается в произведениях, которые к собственно детективному жанру не могут быть отнесены, например в романах «Момент истины» В. О. Богомолова, «И это все о нем…» В. В. Липатова, «ТАСС уполномочен заявить…» Ю. С. Семенова.